antony_w (antony_w) wrote,
antony_w
antony_w

Рост ВВП: больше стабильности, меньше возможностей

Структура ВВП за 1К15 говорит о том, что нынешняя реакция на кризис отличается от 2009 г. Нынешняя реакция на кризис отличается от 2009 г. не только глубиной спада ВВП – в 1К15 он снизился всего на 2,2% г/г, а не на 9,2% г/г, как в 1К09 – но и характером изменений в структуре ВВП, говорит Наталья Орлова, главный экономист "Альфа-банка".

Если в 2009 г. основной удар взяла на себя обрабатывающая промышленность, а сектор торговли нарастил долю в структуре ВВП, то в 1К15 доля обработки, напротив, выросла, что способствовала росту доли всех трех промышленных секторов до 32,4% ВВП (против 31,3% в 1К14).

С другой стороны, доля сектора торговли в структуре ВВП сократилась с 21,7% до 20,4%. 2015 г. может знаменовать конец потребительской модели роста. Изменения в структуре ВВП могут отражать отход от потребительской модели роста, доминировавшей в экономике последние 15 лет.

Потребление было основным фактором экономического роста с 2009 г. – к 2015 г. оно выросло на 22%, тогда как ВВП – всего на 6%. Более того, доля зарплат в структуре ВВП продолжала расти (с 47% до 52% в 2008-2014 гг.), несмотря на замедление роста ВВП в целом. Мы считаем, что решение правительства отпустить рубль в свободное плавание, невзирая на негативный глобальный фон, можно трактовать как намерение властей наметить сдвиг в структуре ВВП в пользу производителей.

Текущее падение ВВП не такое глубокое, как в 2009 г., так как уровень запасов уже невысок. Динамика запасов показывает, что отход от потребительской модели роста не стал сюрпризом: если до 2008 г. накопление запасов было агрессивным и обеспечивало 2-3 п. п. роста ВВП, с 2012 г. уровень запасов снижался. В итоге, если в 2009 г. снижение запасов было резким и объясняло большую часть спада ВВП, сейчас оно, наоборот, весьма умеренное, что ограничивает спад ВВП.

Производители получают больше бюджетных стимулов.



Как и в 2008-2009 гг., бюджетная политика является важным фактором поддержки экономики. Однако если в предыдущий кризис 30-50% роста бюджетных расходов приходилось на социальные выплаты, то в 2014 г. прямая поддержка домохозяйств из бюджета была почти нулевой, тогда как 30% роста бюджетных расходов пришлось на оборону. За 5М15 оборонные расходы выросли на 40% г/г, опередив другие расходные статьи, и по итогам этого года оборонные расходы достигнут 4,2% ВВП, поддержав рост ВВП через рост выпуска и занятости в отраслях промышленности, ориентированной на госзаказ.

Глобальный спрос устойчив.

Наконец, глобальная конъюнктура не столь негативна. В отличие от 2009 г. российский сырьевой экспорт продолжает расти, все более ориентируясь на азиатские страны. С 2008 по 2014 гг. экспорт в Китай и Корею практически удвоился с $29 млрд до $56 млрд в год, и в условиях роста китайской экономики на 6-7% внешняя конъюнктура все еще благоприятна для российских производителей.

Сегодняшние факторы поддержки – завтрашние ограничители роста.

Бюджетная политика и глобальный спрос, будучи факторами, сдерживающими спад экономики в 2015 г., имеют весьма туманные перспективы на будущее. Минфин совсем недавно представил жесткий проект бюджета на 2016-2018 гг., предполагающий ограничение роста годовых расходов на уровне 4-5% г/г против 10-20% в предыдущие годы. Способность действительно пойти на ужесточение бюджетной политики пока вызывает сомнения, однако если это произойдет, то может привести к ухудшению нашего прогноза роста ВВП на 2016 г., который сейчас составляет 1%.

Возможное замедление роста в Китае не столь сильная угроза, однако и этот фактор может омрачить перспективы на будущий год, особенно сейчас, когда на долю азиатских стран приходится 20% оборота российской внешней торговли против 15% в 2008 г. В итоге факторы, препятствующие сильному спаду в этом году, могут воспрепятствовать росту в будущем.

В 1К15 российский ВВП впервые с 2009 г. продемонстрировал снижение, упав на 2,2% г/г, и предварительные цифры за 5М15 указывают на то, что глубина спада расширилась до 3,2% г/г, т.е. Россия находится в рецессии.

Хотя нынешний спад не так глубок, как 9,2% г/г в 1К09 и 10% г/г в 1П09, текущие экономические прогнозы на рынке во многом опираются на опыт кризиса 2008-2009 гг. Мы считаем, что для корректной оценки перспектив экономического роста следует обратить внимание на различия в структуре ВВП и в общем контексте нынешней рецессии по сравнению с прошлым кризисным эпизодом.

Структура ВВП по использованию за 1К15, опубликованная Росстатом, позволяет сделать первое сравнение.

Так, сектор добычи полезных ископаемых реагирует на кризис так же, как и в 2009 г. (его доля в общей структуре ВВП выросла до 10,6% после ослабления рубля), тогда как тренд в обрабатывающей промышленности совершенно иной: спад до 15,3% в 1К09 с 18,1% в 1К08 сменился ростом с 17,9% в 1К14 до 18,1% в 1К15.

В итоге доля промышленных секторов (добыча полезных ископаемых, обрабатывающая промышленность и регулируемые сектора) в структуре ВВП выросла с 31,3% до 32,4% за последние 12 месяцев Еще один позитивный сюрприз связан со строительством. Этот сектор сильно пострадал и был источником опасений в 2008-2009 гг., однако сейчас давление на него не такое сильное. В то же время сейчас его доля в структуре ВВП меньше, чем в предыдущий кризис.

Это говорит о том, что значимость инвестиционно ориентированных секторов в последние годы снижается. Сейчас строительный сектор поддерживается только за счет бурного роста жилищного строительства, который связан со снижением привлекательности других форм сбережений домохозяйств.

Ситуация в инвестиционном строительстве менее благоприятна.

Между тем, реакция сектора торговли на кризис стала большим негативным сюрпризом. В 1К09 его доля в структуре ВВП выросла по сравнению с 1К08 (21,5% против 20,9%), однако в 1К15 она снизилась до 20,4% с 21,7% в 1К14. Аналогичный тренд наблюдается и в госсекторах, доля которых в кризис 2009 г. выросла, однако сейчас почти не изменилась.

Примечательно, что, несмотря на рост совокупных расходов бюджета с 33-34% ВВП в 2007-2008 гг. до 36-37% ВВП в данный момент, доля госсекторов в ВВП снизилась с 13% в 2008-2009 гг. до 10-12% сейчас. Вышеупомянутые изменения в структуре ВВП, то есть рост уязвимости сектора торговли и более выигрышное положение промышленности могут свидетельствовать об отходе России от потребительской модели роста, которая преобладала ранее.

В частности, решение российского правительства отпустить рубль в свободное плавание, невзирая на негативный глобальный фон, является иллюстрацией данного процесса. В отличие от 2П08, когда в ответ на аналогичное падение цен на нефть ЦБ провел интервенции объемом $200 млрд и сгладил тем самым ослабление рубля, в 2П14 власти допустили резкую девальвацию. Это нанесло удар по покупательной способности населения, однако поддержало российских производителей, преимущественно экспортеров.

В 2014 г. потребители пострадали отчасти из-за того, что существовавшая в предыдущие годы модель роста стимулировала в первую очередь потребление. С 2009 г. оно было единственным источником роста российского ВВП (с 2009 по 2014 гг. розничная торговля выросла на 22% в реальном выражении), тогда как динамика инвестиций была крайне вялой.

Это уже было сигналом к тому, что производственную активность компаний необходимо стимулировать напрямую, а не через поддержку потребительского спроса. Последнее оказалось неэффективной мерой, которая привела лишь к росту зарплат (они выросли до 52% ВВП в 2014 г. с 47% в 2008 г.) и оказало давление на прибыли компаний. Эти данные говорят о том, что предыдущая модель роста поддерживала в первую очередь импорт, подчеркивая необходимость изменения модели роста.

Отход от потребительской модели роста не стал сюрпризом, и об этом можно судить по динамике запасов. Сильный рост потребления до 2008 г. был источником позитивных ожиданий в экономике, что способствовало агрессивному накоплению запасов: этот процесс обеспечивал 2-3 п. п. роста ВВП в 2006-2007 гг. Однако в кризис 2008 г. ожидания резко ухудшились, что привело к резкой распродаже запасов, которая и стала главным фактором экономического спада в 2009 г.

После непродолжительного восстановления запасов производители осознали, что вернуться к докризисным темпам роста невозможно, и с 2012 г. уровень запасов снижался. Таким образом, к 2014 г. экономика не была перегрета, и потенциал снижения запасов с текущего уровня весьма ограничен – это важное отличие нынешней рецессии от кризиса 2008-2009 гг.

Отсутствие перегрева в экономике – главное, но не единственное отличие нынешней рецессии от предыдущего кризисного эпизода. Вторым фактором является смена приоритетов бюджетной политики. Как и в 2008-2009, правительство и сейчас пытается поддерживать реальный сектор через рост госрасходов; однако направленность бюджетных стимулов изменилась.

Если в 2008-2009 гг. 30-50% роста консолидированных бюджетных расходов приходилось на социальные нужды (в основном пенсии), то в 2014 г. прямая поддержка доходов домохозяйств была незначительной, так как приоритеты сместились в сторону оборонной отрасли. Если в 2008-2009 гг. на рост оборонных расходов приходилось менее 10% роста суммарных расходов бюджета, то в 2014 г. их вклад в совокупный рост расходов составил почти 30%.

В этом году правительство продолжает придерживаться этого подхода: оборонные расходы выросли на 40% г/г за 5M15, опередив другие расходные статьи, а годовой план по расходам указывает на то, что оборонные расходы могут достичь 4,2% ВВП в 2015 г. против 2,5% ВВП в 2008 г. Таким образом, структура расходов сейчас лучше поддерживает настроение производителей, препятствуя более глубокому спаду ВВП.

В-третьих, глобальная конъюнктура в этом году не столь негативна, как в 2009 г. Санкции действительно привели к удорожанию стоимости кредитных ресурсов, однако на долю корпоративного долга приходится всего 70% ВВП (30% ВВП – внешний долг; 40% – кредиты российских банков), тогда как глобальный спрос сейчас намного сильнее. Российский сырьевой экспорт демонстрирует сильный рост в реальном выражении, тогда как в 2009 г. наблюдался спад.

Кроме того, этот процесс поддерживается ростом роли торговли с азиатскими странами. Так, с 2008 по 2014 гг. российский экспорт в Китай и Корею вырос почти в два раза – с $29 млрд до $56 млрд в год, и хотя рост китайской экономики замедляется, внешняя конъюнктура все еще благоприятна для российских производителей.

Между тем, важно отметить, что хотя бюджетная политика и глобальный спрос сдерживали спад российской экономики в 2015 г., их дальнейшие перспективы представляются весьма туманными. Минфин совсем недавно представил довольно жесткий проект бюджета на 2016-2018 гг., предполагающий ограничение роста годовых расходов на уровне 4-5% г/г против 10-20% в предыдущие годы.

Способность действительно пойти на ужесточение бюджетной политики пока вызывает сомнения, однако если это произойдет, то может привести к ухудшению нашего прогноза роста ВВП на 2016 г., который и так сейчас составляет всего 1%. Возможное замедление роста в Китае не столь сильная угроза, однако и этот фактор может омрачить перспективы на будущий год, особенно сейчас, когда на долю азиатских стран приходится 20% оборота российской внешней торговли против 15% в 2008 г. В итоге факторы, препятствующие сильному спаду в этом году, могут воспрепятствовать восстановлению в будущем.

Tags: ВВП, Россия, экономика
Subscribe

Posts from This Journal “ВВП” Tag

promo antony_w august 17, 2014 11:48 18
Buy for 10 tokens
Есть блог, в котором написано много постов про роботов: ссылка И там есть несколько статей о замене рабочих мест человека роботами: Уже к 2018 году роботы отберут у человека часть профессий Рабский труд без зарплаты Армия роботов: зачем она нужна обильной людьми Поднебесной и кому может…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment